Как устроена скрытая безработица в России

5 июня на пленарном заседании ПМЭФ Владимир Путин заявил, что уровень безработицы в России составляет 2,2% и является одним из самых низких в мире среди промышленно развитых стран. «Для сравнения могу сказать, что к нам приближается Япония 2,5%, в Индии 4,2%, в США 4,2%, в еврозоне 5,9%», — добавил президент. 

Тем временем число занятых достигло максимума за 25 лет — 74,6 млн человек. Эти данные приводит Росстат за первый квартал 2026 года.

Но есть парадокс: на фоне рекордно низкой безработицы 14% предприятий думают о сокращении персонала, следует из данных Центрального банка. АвтоВАЗ отправляет сотрудников в корпоративный отпуск, 300 тысяч строителей переведены на частичную занятость. А в 2025 году сотрудники РЖД вынуждены были ежемесячно брать два дня неоплачиваемого отпуска. 

Формально эти люди считаются трудоустроенными, но работают они меньше, а их доходы снижаются. 

Почему сотрудников переводят на частичную занятость

Российский рынок труда имеет специфику: во время экономического спада принято не увольнять сотрудников, а переводить на неполный рабочий день, в простой или отправлять в неоплачиваемый отпуск. Об этом пишет экономист Ростислав Капелюшников. 

Например, на пике коронакризиса вынужденной неполной занятостью было охвачено до 7% работников крупных и средних предприятий — рекорд за весь период наблюдений. В отдельных отраслях значения были куда выше: 42% работников в автомобилестроении, 30% — в авиатранспорте и около 25% — в гостиничном бизнесе.

Такой механизм объясняется структурой увольнений: вынужденные увольнения по инициативе работодателя составляют лишь 0,5–1% от всех. Предприятиям выгоднее удерживать людей через неполную занятость, чем массово увольнять, поскольку так проще избежать юридических и репутационных издержек, поясняет Капелюшников. 

Похожий процесс происходит в экономике последние годы. Ряд отраслей, столкнувшихся с падением спроса, вводит частичную занятость, следует из доклада Центробанка. Некоторые компании, по мнению регулятора, избегают увольнения сотрудников, опасаясь сложностей с наймом в дальнейшем, когда экономическая ситуация улучшится. Рынок труда все еще перегрет и найти нового сотрудника будет непросто.

В докладе приводится несколько примеров. Из-за сокращения спроса крупный производитель спецтехники из Саратовской области — названия компаний не упоминаются — в феврале 2026-го перевел более половины сотрудников на сокращенный график работы. А трикотажная фабрика из Еврейской автономной области отправила в неоплачиваемый отпуск на 2 месяца 50% сотрудников производственного цеха, остальных работников перевели на 4-дневную рабочую неделю. 

Сколько людей в России находятся на частичной занятости

В 2025 году доля работников крупных и средних организаций, переведенных на неполный день, в простой или неоплачиваемый отпуск, составляла в среднем 16%. Пика она достигла в третьем квартале 2025 года: 17%, или около 5,5 млн человек. Это даже больше, чем было в разгар ковидного кризиса 2020 года, когда показатель не превышал 14%.

Из 5,5 млн человек около 4 млн находились в неоплачиваемом отпуске. К четвертому кварталу их число снизилось до 3,7 млн.

Во время неоплачиваемого отпуска сотрудник не получает никаких выплат. Он оформляется по заявлению работника, но на практике часть работодателей подталкивает сотрудников к этому выбору, предлагая его как альтернативу сокращению.

Особенно заметно выросла неполная занятость по инициативе работодателя: за год число таких работников увеличилось в восемь раз — с 8,7 до 69,2 тысячи человек. Половина прироста пришлась на два промышленных региона: Татарстан (22,1 тысячи) и Нижегородскую область (11,1 тысячи). В четвертом квартале общее число достигло 97,8 тысячи, а к регионам-лидерам добавилась Самарская область (32,6 тысячи). 

В первом квартале 2026 года все три региона вернулись к нормальным значениям, однако в целом по России показатель остался на уровне 52,9 тысячи — в несколько раз выше, чем год назад. Практически весь рост неполной занятости по инициативе работодателя сосредоточен в обрабатывающей промышленности.

Простои по вине работодателя в третьем квартале 2025 года выросли на 63% — со 102 до 165 тысяч человек. Среди регионов лидируют Нижегородская область (прирост в 12,5 тысячи), Ростовская (5,9 тысячи) и Кемеровская (5,2 тысячи) области. 

В отличие от неполного дня по инициативе работодателя, простои не вернулись к прежним значениям, а даже наоборот — в первом квартале 2026 года показатель достиг нового максимума в 218 тысяч человек. Те же три региона по-прежнему в лидерах. Среди отраслей простои концентрируются в металлургии, производстве машин и оборудования и производстве оптики и электроники. 

Еще 1,3 миллиона человек работали неполное время по соглашению с работодателем. Но здесь высокие значения объяснимы, поскольку учитывается совместительство или сезонная работа.

Что будет дальше

Исследовательница Екатерина Сабельникова из ЦМАКП предлагает смотреть на рынок труда через призму композитного индикатора безработицы. Это расширенный показатель, который учитывает и официальных безработных, и тех, кто формально числится занятым, но работает меньше, чем мог бы: сидит на неполной неделе, в простое или в отпуске без содержания.

С середины 2024 года разрыв между официальным и композитным уровнями безработицы только растет. Это искажает реальную ситуацию на рынке труда и показывает, что людей, чьи доходы упали вместе с нагрузкой, становится больше.

Если смотреть шире, российский рынок труда прошел за последние годы через резкий разворот, замечает Сабельникова. В начале был острый кадровый голод: спрос на работников разгоняли импортозамещение и ВПК, тогда как предложение сжималось из-за демографического фактора, сокращения трудовой миграции и «оттока части трудоспособного населения на СВО». Работодатели конкурировали за каждого специалиста.

Теперь маятник качнулся в другую сторону. Импортозамещение исчерпывает потенциал роста, отрасли кроме ВПК стагнируют, спрос на труд остывает. Неполная занятость и растущая напряженность на рынке — первые симптомы этого охлаждения.

В перспективе демографические ограничения никуда не денутся, а структурная трансформация экономики продолжится. Это означает, что рынок труда остается источником двух ключевых рисков, заключает Сабельникова: для экономического роста — через нехватку рабочих рук там, где они нужны, и для социальной стабильности — через рост числа людей в уязвимом положении.