В России хотят смягчить наказание по 228-й. Мы разобрались, почему эти поправки — скорее формальность

20 апреля стало известно, что правительство готово одобрить законопроект Верховного суда о смягчении наказания за незаконный оборот наркотиков (ст. 228 УК). Он предполагает снизить максимальный срок за хранение в крупном размере с 10 до 5 лет, в особо крупном — с 15 до 10 лет, а впервые осужденных за хранение без сбыта не лишать свободы. 

Это гуманизация наркозаконодательства? Вряд ли

На самом деле предложенная мера — лишь формальность: суды уже по наркостатьям выносят мягкие приговоры.

По ч.1 ст. 228 УК РФ (хранение без цели сбыта в значительном размере) в 2024-м году реальное лишение свободы получили 11% осужденных. Для сравнения: в 2009 году их было 30%. При этом доля штрафов выросла с 17 до 46%.

«Введение в начале 2010-х альтернативных наказаний, не связанных с лишением свободы, было важным инструментом снижения тюремного населения. Практика по 228-й статье как раз была основной для пополнения колоний, а раздача по первому разу условных сроков способствовала тому, что наркопотребители, пойманные второй раз, получали реальный срок, — считает социолог и исследовательница полиции Екатерина Ходжаева. — Альтернативные меры наказания — более широкое применение штрафов и обязательных работ — снизили долю условного наказания по первой части этой статьи и, следовательно, уменьшили риск заключения для тех, кто получает по ней вторую судимость».

Из тех, кому все-таки назначают реальный срок, почти все получают меньше двух лет: в 2024 году таких было около 99%. В тюрьму отправляются в основном те, у кого уже есть судимость. Так что приговоры по первой части давно стали мягче на практике — предлагаемые поправки лишь оформляют то, что фактически уже сложилось.

По ч. 2 ст. 228 УК РФ (крупный размер) реальное лишение свободы получают около трети осужденных — 33% в 2024 году против 47% в 2009-м. Поправки предлагают снизить верхний предел санкции с 10 до 5 лет, но 97% приговоренных к реальному сроку получили до 5 лет включительно, около 2% — 5–8 лет, и лишь 0,15% — свыше 8 лет.

По ч. 3 ст. 228 УК РФ (особо крупный размер) в 2024 году осуждены всего 85 человек, из них 78 — к реальному лишению свободы. Сроки свыше 10 лет получили лишь 8 человек (около 10%), тогда как 20% — от 5 до 8 лет.

На практике судьи по всем составам статьи 228 располагают широкими полномочиями и назначают мягкие наказания, считает Екатерина Ходжаева.

Особенно это заметно на фоне развития института пробации: те, кто соглашается пройти лечение, могут рассчитывать на значительное смягчение приговора. Это правильные меры, позволяющие перестать наказывать людей за хранение наркотиков без цели сбыта, замечает исследовательница. 

Зачем тогда менять закон?

Именно здесь возникает главный вопрос, на который косвенно указывает и правительство в своих возражениях: если суды уже назначают более мягкие наказания, чем позволяет санкция, есть ли смысл закреплять это на уровне закона?

Позиция Верховного суда сводится к другому: действующие пределы наказания не соответствуют той степени общественной опасности, которую сами суды устанавливают по конкретным делам. Это значит, что речь идет не о смягчении практики, а о приведении закона в соответствие с ней.

«‎В этом просматривается еще и инструментальная логика: каждому государственному ведомству в России хочется быть успешным законотворцем, отчитаться о том, что вот провели закон в парламенте, — отмечает Ходжаева. — Насколько рационально этим нагружать законодателя  —  с такой точки вопрос обычно не ставится».

Правительство готово поддержать законопроект, но с оговоркой: ко второму чтению из него должны быть исключены поправки к ч. 2 и 3 ст. 228 УК. Чиновники считают, что смягчение наказания по этим статьям идет вразрез с курсом на жесткую борьбу с наркотиками. Там также опасаются, что это приведет к пересмотру приговоров, освобождению части осужденных и их возвращению в преступную среду.

Три четверти осужденных по ст. 228 УК РФ не имеют криминального прошлого

Главное опасение кабмина — что смягчение приведет к освобождению осужденных и их «возвращению в преступную среду». Данные это не подтверждают: типичный осужденный по 228-й — человек без тюремного прошлого и без рецидива.

По ч. 1 ст. 228 — той самой, где Верховный суд предлагает не лишать свободы впервые, — лишь 27% (7,6 из 28,5 тысячи) осужденных имели неснятые или непогашенные судимости. Из этих 7,6 тысячи, у кого судимость все же была, почти половина (43%) прежде получала наказания, не связанные с лишением свободы — штрафы, обязательные работы или условные сроки. 

Те же, кто сидел и снова попал под суд — они же рецидивисты, — составляют около 12% от всех осужденных по ч. 1. На опасный и особо опасный рецидив приходится только 9 случаев.