Как Индия пыталась остановить рост населения через стерилизацию мужчин — и что из этого вышло
В ночь на 6 ноября 1976 года полицейские окружили деревню Уттавар и разбудили ее жителей. Начались облавы: люди с оружием обходили дома и вытаскивали мужчин старше 15 лет.
Задержанных доставляли в импровизированные медицинские лагеря, где им проводили вазэктомию в рамках государственной кампании по контролю рождаемости. Тогда только в этом поселении провели порядка 800 операций — почти по числу мужчин подходящего возраста в деревне.
Этот рейд стал одним из хорошо задокументированных случаев принудительной стерилизации в Индии периода «Чрезвычайного положения». Всего за 1976–1977 годы провели более 8 млн операций: 75% проводилось на мужчинах, часто — под давлением или принуждением. Со временем стерилизацию стали делать в основном женщинам.
Почему Индия пошла на массовую стерилизацию
Идея о том, что бедность связана прежде всего с избыточным ростом населения, а не с неравным распределением ресурсов, восходит к экономисту Томасу Мальтусу (подробнее об этом мы рассказывали в другом материале). Он сформулировал ее в 1798 году. К середине XX века этот взгляд укоренился среди части западных политических философов, поскольку быстрый рост населения в Азии и Африке стал восприниматься как глобальная проблема.
В 1952 году президент компании Dixie Cup Хью Мур профинансировал издание брошюры «Демографическая бомба». Текст предупреждал, что перенаселение будет «столь же разрушительным и опасным, как взрыв атомной бомбы, и с таким же влиянием на перспективы прогресса или катастрофы, войны или мира». Через полтора десятилетия профессор Стэнфорда Пол Эрлих заимствует это название для своего бестселлера, который сделает идею модной среди образованной публики по всему миру.
«Я давно понимаю демографический взрыв интеллектуально, — начинал так свою книгу Эрлих. — Эмоционально же я осознал его лишь в одну ужасную жаркую ночь в Дели пару лет назад… Улицы, казалось, ожили от людей. Люди ели, мылись, спали. Люди приходили в гости, спорили и кричали. Люди просовывали руки в окна такси, попрошайничая. Люди испражнялись и мочились. Люди цеплялись за автобусы. Люди пасли животных. Люди, люди, люди, люди…».
Индия — одна из самых населенных стран мира — казалась идеальным полигоном для проверки этих идей. Тем более местные элиты воспринимали огромное население как бремя, мешающее развитию.
В 1952 году — всего через пять лет после обретения независимости — Индия стала первой страной в мире, принявшей государственную программу планирования семьи. На практике она сводилась к двум подходам: гандистскому и клиническому. Оба провалились: семьи не интересовались планированием, женщины не могли принимать решения самостоятельно из-за патриархального уклада.
К 1956 году правительство увеличило финансирование программы в восемь раз, открыло тысячи новых клиник по всей стране, сделало контрацептивы бесплатными для бедных и впервые предложило добровольную стерилизацию. Но перепись 1961 года показала, что население росло так же быстро, как и до начала программы.
В 1965 году, когда Индия находилась под угрозой голода, президент США Линдон Джонсон отказался поставлять продовольственную помощь до тех пор, пока страна не согласится стимулировать стерилизацию. Джонсона убедило исследование экономиста Стивена Энке: оно показывало, что платить бедным за согласие на стерилизацию эффективнее для экономического развития, чем любая другая помощь.
Добровольные программы планирования семьи работали слишком медленно, что вызывало раздражение в самом Дели. За десятилетие с 1960 по 1970 год население увеличилось на 107 млн человек — около 10–11 млн ежегодно.
В начале 1970-х по всей Индии начали организовывать массовые лагеря для проведения стерилизации. Чтобы привлечь людей, власти платили им деньги. Кампания началась с мужчин: вазэктомия безопаснее, дешевле, проще, чем женская стерилизация. Общее число прошедших через программу мужчин выросло с 3,8 млн в 1970–71 году до 5,9 млн в 1972–73-м — с примерно 3,5 до 5,5% мужчин репродуктивного возраста при населении страны около 550 млн человек.
Как от денежных стимулов правительство Индии перешло к принуждению
25 июня 1975 года премьер-министр Индии Индира Ганди объявила в стране чрезвычайное положение. Формальным основанием стала «угроза внутренней безопасности», но фактическим поводом было решение суда, признавшее ее избрание в 1971 году недействительным. Выборы были отложены, гражданские свободы урезаны, более 100 тысяч оппозиционных политиков, журналистов и активистов оказались за решеткой.
В это время в политику пришел младший сын премьер-министра, Санджай Ганди, который не имел официальных полномочий, но обладал неформальным влиянием. Среди пунктов его социальной программы было и планирование семьи. Рождаемость была для него главным приоритетом — она становилась темой большинства его публичных выступлений
К 1976 году политика контроля рождаемости в Индии заметно ужесточилась: акцент сместился с поощрений к административному давлению. На практике власти ввели систему целевых показателей и переложили ответственность за их выполнение на местных чиновников.
Механизм принуждения охватывал все уровни государственного аппарата. Чиновникам здравоохранения задерживали зарплату до выполнения квоты. В штате Раджастхан людям с тремя и более детьми запрещали занимать государственные должности без справки о стерилизации.
Для доступа к базовым государственным услугам — медицинской помощи, продовольственным пайкам, жилью — теперь требовалась справка о стерилизации. В Уттар-Прадеше, самом населенном штате страны, в пиковые дни проводили 5,7 тысячи операций по вазэктомии в сутки. Лагеря разворачивали в заброшенных зданиях без надлежащего оборудования, полноценной анестезии не было, а инструменты не стерилизовали между операциями. Когда мужчины возвращались домой с температурой и болями, медицинской помощи они не получали. За время чрезвычайного положения произошло около 1,8 тысячи смертей, связанных со стерилизацией.
Принуждение стало возможным потому, что во время режима Чрезвычайного положения сняли все прежние ограничения, считает специалист по демографической политике Дэвидсон Гваткин. Квоты для чиновников, лагеря вазэктомии и даже идеи принудительной стерилизации обсуждались в Индии еще с 1960-х годов, но раньше эти меры тормозили парламентская оппозиция, пресса и суды. После введения Чрезвычайного положения эти барьеры исчезли.
Важную роль сыграл и личный фактор. Главы штатов начали соревноваться в перевыполнении квот, рассчитывая заслужить благосклонность Санджая Ганди.
Только за 1976–1977 годы, по различным оценкам, операции перенесли до 8,1 млн человек. Годом ранее, когда действовали только денежные стимулы, было проведено только около 1,5 млн операций.
В январе 1977 года Индира Ганди проиграла парламентские выборы, но ее поражение не означало конца программы. Новое правительство свернуло самые жесткие меры — число стерилизаций в 1977–78 году упало до 10% от уровня предыдущего года, — но сохранило программу планирования семьи и продолжило распространение презервативов и внутриматочных спиралей.
После распада оппозиционной коалиции в 1980 году Ганди вернулась к власти. Принудительные кампании по вазэктомии к этому времени уже прекратились: основным объектом демографической политики теперь стали женщины. Вазэктомия же стала токсичной темой: страх перед «потерей мужской силы» и память о насилии 1976–77 годов отпугивали мужчин даже от добровольной процедуры. Верховный суд Индии обязал власти свернуть практику лагерной стерилизации в течение трех лет только в 2016 году.
К 2000-м вазэктомия практически исчезла: с 2008 по 2019 год на мужчин пришлось лишь около 3% всех стерилизаций в стране. Женская стерилизация, напротив, стала очень распространенной — Индия входит в число лидеров по популярности этого средства контрацепции среди женщин.
Именно в Индии женская стерилизация со временем превратилась в главный способ контроля рождаемости, считают ученые из Бенаресского индуистского университета. В 2011 году на Индию приходилось 37% всех женских стерилизаций в мире.
За 1992–2016 годы от 63 до 69% женщин, использовавших контрацепцию, выбирали именно стерилизацию, тогда как доля современных обратимых методов — таблеток, внутриматочных спиралей и презервативов — за те же двадцать лет выросла лишь с 19 до 24%. Оставшиеся доли приходятся на прерванный половой акт, народные средства и ритм-метод, когда пара воздерживается от секса в дни овуляции.
Каждая третья женщина перед стерилизацией не была предупреждена о ее необратимости, а две из трех не знали о возможных побочных эффектах. Через стерилизацию чаще всего проходили женщины из беднейших слоев населения, с низким уровнем образования или вовсе без него, живущие в сельской местности и не имеющие доступа к информации о планировании семьи.
За два десятилетия индийская система планирования семьи так и не смогла уйти от зависимости от стерилизации, заключают исследователи. На практике система здравоохранения сформировала среду, в которой бедные и малообразованные женщины оказывались лишены реальных альтернатив.
К чему привела программа принудительной стерилизации
По оценке демографа Кристофа Гильмото, кампания принудительной стерилизации дала лишь кратковременный эффект: в 1975–77 годах рождаемость резко упала, но затем на несколько лет ее снижение остановилось — и возобновилось только в 1985 году. Но сам тренд на снижение рождаемости существовал еще до принудительных мер.
Стерилизация была нацелена только на рождаемость, но параллельно падала смертность благодаря развитию здравоохранения. Даже в 1960-х, когда рождаемость немного снизилась, смертность упала еще сильнее — и рост населения не замедлился, а ускорился.
Свою роль сыграла и демографическая инерция: после 1976 года в репродуктивный возраст вступало все больше женщин, рожденных в период предыдущего бума. Поэтому даже при снижении числа детей на одну семью общее число рождений в стране продолжало расти, поскольку потенциальных матерей становилось больше.
Демографы подчеркивают, что снижение рождаемости в Индии хорошо укладывается в классическую модель демографического перехода: с ростом образования женщин, урбанизации и снижением детской смертности семьи начинают заводить меньше детей. Именно эти факторы лучше всего объясняют падение коэффициента рождаемости в Индии с 6 детей на женщину в 1960–х до примерно двух к 2024-му.
Принудительная стерилизация мужчин почти не изменила демографическую траекторию Индии. Зато последствия этой кампании вышли далеко за пределы репродуктивной сферы.
В штатах, где принуждение было особенно интенсивным, родители впоследствии заметно реже водили детей на вакцинацию и реже рожали в больницах. Эффект проявился именно у детей, родившихся после чрезвычайного положения, по сравнению с их же старшими братьями и сестрами или сверстниками из той же деревни. Так считают авторы исследования, Шарлотта Пельр и Андреа Ренк из Парижской школы экономики.
Если половина всех стерилизаций в штате была «избыточной» — то есть сверх плана, — вероятность того, что рожденный после кампании ребенок получит хоть какую-то прививку, падала на 17%, а вероятность получения комплексной вакцины — на 34%. В масштабах всей страны это могло означать около 6 млн непривитых детей.
Ни сокращение медицинской инфраструктуры, ни изменение рождаемости или ценности детей эффект не объясняют. Зато косвенные данные указывают на утрату доверия к государству: именно в штатах с наиболее жесткой демографической политикой партия Ганди больше всего утратила голоса на выборах 1977 года.
Долгосрочные последствия этого недоверия проявлялись и позже. Во время вспышек полиомиелита в начале 2000-х в ряде регионов Северной Индии фиксировались отказы от оральной полиовакцины, поскольку часть населения воспринимала ее как скрытую форму контроля рождаемости. Так отголоски кампании принудительной стерилизации продолжали влиять на поведение людей спустя десятилетия.