Самая сложная ситуация — в Ненецком автономном округе, Коми и Смоленской области.
Ненецкий АО оказался в антилидерах рейтинга в первую очередь из-за проблемы вторичного сиротства: в этом регионе каждого третьего ребенка, которого устроили в семью, снова возвращают в органы опеки.
В Коми большая доля детей, оставшихся без попечения родителей, а в Смоленской области — низкая доля устроенных в семью детей.
В основе рейтинга — форма федерального статистического наблюдения РИК-103, которую ежегодно заполняют органы опеки и попечительства всех регионов. В нее входят сведения об учете детей-сирот, устройстве в семьи, возвратах, лишениях родительских прав и потенциальных усыновителях. Мы использовали данные за 2019–2025 годы.
Рейтинг строится на пяти показателях, каждый из которых описывает отдельный аспект положения детей-сирот в регионе:
- Дети, нуждающиеся в устройстве в семью — сколько детей на конец года стоит на учете как нуждающиеся в устройстве, по отношению ко всему детскому населению региона (0–17 лет). Чем ниже, тем лучше.
- Устройство детей в семьи — доля детей, которых за год удалось передать в семьи, среди всех выявленных детей без попечения. Чем выше, тем лучше.
- Возврат в органы опеки детей, ранее устроенных в семьи — сколько размещений в семьи завершилось возвратом ребенка относительно числа новых устройств. Чем ниже, тем лучше.
- Возвращение детей в кровные семьи — отношение числа родителей, восстановленных в родительских правах, к числу тех, кто был их лишен в текущем году. Чем выше, тем лучше.
- Готовность принять ребенка — соотношение семей, желающих принять ребенка, к числу детей, состоящих на учете. Чем выше, тем лучше.
Итоговый балл — сумма этих показателей, приведенная к десятибалльной шкале. Показатели, где лучше меньшее значение, входят в сумму со знаком минус. В итоге регион получает высокий балл, если в нем меньше детей ищут семью, детям чаще находят семью, больше семей готовы принять ребенка, детей реже возвращают в органы опеки, а родителям чаще восстанавливают права. Шкала зафиксирована по базовому периоду 2019–2025 годов, что позволяет сравнивать результаты разных лет между собой.
В регионах с небольшим населением или небольшим числом детей в системе опеки — прежде всего в Ненецком АО, Ингушетии и Чечне — показатели могут резко колебаться от года к году: один нестандартный случай способен изменить долю на десятки процентных пунктов. Чтобы сгладить такие выбросы, при малом знаменателе мы заменяем значение скользящим средним за три года. Для показателя восстановления в правах окно шире — пять лет, — поскольку абсолютные числа невелики даже в крупных регионах.
У данных РИК-103 есть ограничения. Форма фиксирует административные действия, а не реальное положение детей. Регион с активной работой органов опеки может выявлять больше детей и выглядеть хуже в статистике, чем регион, где проблема просто не замечается.
Как отмечает младший научный сотрудник сектора социологии семьи Социологического института РАН и исследователь факультета антропологии ЕУСПб Александра Мартыненко, большое количество детей, нуждающихся в устройстве в семьи, может свидетельствовать о большем распространении семейного неблагополучия, а может быть результатом высокой институциональной видимости: развитой сети школ, больниц и социальных служб, более регулярного обмена информацией, низкого порога реагирования. Низкая цифра, в свою очередь, может означать эффективную профилактику, а может — нехватку специалистов, неформальное замещение родительского ухода родственниками или нежелание ведомств начинать процедуры, ухудшающие региональные показатели. Тем не менее мы исходим из того, что в большинстве регионов меньшее число детей, которым ищут новую семью, говорит о лучшей работе системы.
Довольно плохое положение в рейтинге — у Москвы и Санкт-Петербурга. Среди всех регионов они занимают 77-е и 80-е места соответственно. В Москве один из самых низких в стране показателей восстановления родительских прав, а в Санкт-Петербурге редко устраивают детей в семьи.
В Петербурге значительную часть полномочий опеки передали внутригородским муниципалитетам, а образование, здравоохранение и соцслужбы подчиняются другим уровням власти. Такая система позволяет учитывать локальный контекст, но каждое решение проходит через много инстанций — и дети дольше идут к постоянной семье, объясняет Александра Мартыненко, младший научный сотрудник сектора социологии семьи Социологического института РАН и исследователь факультета антропологии ЕУСПб.
Лучше всего обстоят дела в Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах и Кабардино-Балкарии. В ЯНАО и Кабардино-Балкарии высокая доля родителей, которым удалось вернуть родительские права после лишения или ограничения. Положение ХМАО во многом определяется большим количеством семей, готовых взять детей на воспитание, — хотя в последние годы их стало значительно меньше.
В большинстве регионов за пять лет ситуация улучшилась
В семидесяти регионах за последние пять лет ситуация улучшилась и лишь в пятнадцати — стала хуже. Сильнее всего изменили свои позиции в лучшую сторону Магаданская и Иркутская области и Кабардино-Балкария.
Магаданская область долгие годы находилась на последних местах рейтинга, но в 2025 году поднялась до 69 места. Кабардино-Балкария и Иркутская область в 2019 году занимали позиции в середине рейтинга, но к 2025 году поднялись в первую пятерку регионов.
Во всех трех регионах ситуация улучшилась в первую очередь благодаря тому, что выросла доля родителей, которым удалось восстановить родительские права.
В Иркутской области при этом резко сократилось само число лишений и ограничений: с 842 случаев в 2023 году до 255 в 2025-м, больше чем втрое. С 1 октября 2024 года область участвовала в пилотном проекте по сокращению числа детей в социальных учреждениях. Одна из целей проекта — пересмотреть решения об ограничении и лишении прав.
В Магаданской области в 2025 году было рекордно мало лишений и рекордно много отмен — одна отмена на каждые четыре лишения. В предыдущие годы соотношение было совсем другим: на каждые сто лишений приходились единичные случаи восстановлений. Отчасти рост может объясняться запущенной в 2025 году программой юридической помощи родителям, лишенным или ограниченным в правах.
В Кабардино-Балкарии показатель восстановления в правах варьируется от 0 до 26%. Вслед за ним постоянно меняется и место республики в рейтинге — за последнее десятилетие регион был и на 2-м месте, и в пятом десятке.
Сильнее всего ухудшилась ситуация в Ингушетии, Ханты-Мансийском и Ненецком автономных округах. ХМАО был лидером рейтинга с 2014 по 2024 год, но в 2025 году опустился на третье место — главным образом потому, что желающих взять ребенка стало меньше. В регионе давно не индексируются выплаты приемным семьям, и ситуация с сиротством в ХМАО может ухудшиться, отмечала в 2024 году директор ресурсного семейного центра «Ориентир» города Лангепас Марина Миронова.
Позиция Ненецкого автономного округа скачет из-за того, что детей в регионе мало: любой единичный случай сильно двигает показатели. В Ингушетии колебания значений рейтинга связаны с тем, что в регионе редко лишают родительских прав.
Детей, которым ищут семью, за 12 лет стало почти вчетверо меньше
В среднем по России один из тысячи детей нуждается в устройстве в семью. С 2013 года их число уменьшилось почти вчетверо. Самые низкие показатели — в Чечне и Ингушетии: там уже много лет в региональном банке данных о детях без попечения родителей не числится ни один ребенок. Это не значит, что в республиках нет сирот. Информация о ребенке попадает в банк, только если опека не смогла устроить его в семью в течение месяца. В Чечне и Ингушетии детям находят семью быстрее — и до банка они просто не доходят. В Чечне, к тому же, стали заметно реже изымать детей из семей. В республике нет детских домов — только социальные приюты и прочие организации, ориентированные на быструю передачу детей под опеку. Обычно детей забирают родственники.
Менее 0,01% детей нуждаются в устройстве в семью в ХМАО, Республике Дагестан и Краснодарском крае.
Хуже всего обстоят дела в регионах Восточной Сибири и Дальнего Востока. Так, в Магаданской области 0,6% детей ищут семью. В Чукотском АО и Забайкальском крае таких детей больше 0,4%, в Республике Алтай и Еврейской АО — больше 0,3%.
Сейчас число детей в детских домах и интернатах в России снижается. По словам Александры Мартыненко, это отвечает современному международному подходу: забирать ребенка из семьи — крайняя мера, а главная задача — поддерживать саму семью, чтобы обеспечить ребенку нормальные условия.
Однако сокращение числа детей, нуждающихся в устройстве в семьи, не всегда говорит о том, что ситуация в регионе стала лучше.
«Сокращение институциональной системы заботы о детях может происходить двумя способами. В первом случае государство действительно создает более гибкую и гуманную инфраструктуру поддержки вокруг семьи. Во втором оно просто передает основную работу по уходу обратно домохозяйству, сохраняя моральные требования к родителям, но снимая с себя часть материальных обязательств. Внешне оба процесса будут выглядеть как сокращение числа детей в учреждениях, однако их социальное содержание окажется противоположным», – говорит Александра Мартыненко.
Кроме этого, в России есть категория детей, которые не попадают в статистику как нуждающиеся в устройстве — это дети, помещенные в социальные учреждения временно, например, по заявлению родителей в связи со сложными жизненными обстоятельствами. По данным мониторинга аппарата Уполномоченного по правам ребенка, на 1 апреля 2026 года временно помещенных детей было 20 624, или 41,5% всех, кто на тот момент находился в обследованных учреждениях. Формально они не сироты, но фактически живут в учреждении. По словам Александры Мартыненко, сроки пребывания детей там варьируются от нескольких дней до многих месяцев, а в отдельных случаях превышают год.
8% устроенных в семьи детей возвращают органам опеки
Дети, которые растут в детских домах, часто недополучают всего — от вещей до внимания взрослых. Это может тормозить развитие — физическое, гормональное, умственное и эмоциональное. Дети, которых берут в приемные семьи, оказываются и физически, и психически здоровее сверстников из детских домов.
В типичном российском регионе три четверти детей, оставшихся без попечения родителей, за год находят семью. Этот показатель практически не меняется с 2014 года. В лидерах — Чечня и Ингушетия — там всех детей-сирот усыновляют или берут под опеку. В регионах-аутсайдерах — Санкт-Петербург и Ненецкий автономный округ, где в течение года семьи находят менее чем половине детей.
Семей, готовых взять ребенка, становится все меньше, но сокращается и число детей в соцучреждениях — поэтому число потенциальных родителей на ребенка почти не меняется. В 11 регионах (Брянской, Калининградской, Орловской, Калужской, Московской, Ростовской областях, республиках Татарстан и Крым, Красноярском крае, ЯНАО и ХМАО) их больше, чем детей без попечения родителей. В 2014 году таких регионов было всего четыре. Низкое соотношение кандидатов в приемные родители к ищущим семью детям — в Тыве, Кабардино-Балкарии и Калмыкии.
Иногда детей, уже устроенных в новые семьи, возвращают органам опеки. Это может происходить как по инициативе приемных родителей и усыновителей, так и в случае, если семья не выполняет надлежащим образом обязанности по воспитанию или жестоко обращается с ребенком. В среднем по России в 2025 году отменили почти 8% случаев устройства детей. Эта доля медленно растет: в 2013 году отмен было чуть больше 6%.
В Чечне, Ингушетии и Калмыкии в 2025 году не было ни одной отмены. Наибольшая доля (больше 20%) — в Ярославской, Вологодской, Ульяновской и Омской областях. Формально антилидер по этому показателю Ненецкий АО с 37,5% — но там речь идет всего о шести случаях (против десятков и сотен в других регионах).
Если родителей ребенка лишили или ограничили в родительских правах, его не обязательно устраивают в другую семью. Иногда удается восстановить родительские права и вернуть ребенка кровным родителям. В среднем по стране в кровные семьи возвращают около 9% детей. В 2025 году эта доля выросла — предыдущие 12 лет она держалась в диапазоне 5–7%.
Чаще всего права возвращают в Иркутской, Тамбовской областях и Кабардино-Балкарии — больше, чем в четверти случаев. Меньше всего — в Чечне, Северной Осетии и Ингушетии: в 2025 году таких случаев не было вовсе. Это следствие того, что и лишают прав там редко.
